Дубровский Борис, лето 1960 года. Рядовой Советской Армии. В 1958 году - второй после В. Иванова в одиночке на Первенстве СССР среди молодёжи.
Дубровский Борис, лето 1960 года. Рядовой Советской Армии. В 1958 году - второй после В. Иванова в одиночке на Первенстве СССР среди молодёжи.

Б. Дубровский 
Олимпийский чемпион 
1964 г.
 
 

Фрагмент статьи  
"Апология спорта".
 

Сейчас мне семьдесят семь лет. Пятьдесят лет назад я закончил профессиональные занятия спортом, вышел в отставку, как военный, после семи лет службы. Подучившись еще пару лет (всего получилось восемнадцать), я встал у доски и, вдыхая меловую пыль, тридцать пять лет приобщал студентов- технарей к высшей математике.  
Отчего я так резко поменял биографию? - стало очень скучно. Захотелось чего-то совсем другого. Я мог бы грести и до 45 лет, тренировать юниоров не хуже других (Николаев Аркадий Николаевич делал упорные попытки привлечь меня к этому труду). Десять лет я отдал этой своей страсти - спорту; ни о чём не сожалею, с восторгом работал, но... Человек обычно многогранен - и решил я повернуться к жизни другой гранью.  
Олег Тюрин пять лет был моим напарником. Он стал тем кем мечтал быть (так мне казалось - задушевных разговоров промеж нас не было) : капитаном 1 ранга - полковником по-пехотному 
Юниоры скажут, что за эти пятьдесят лет я забыл что такое "банка". Мог бы и забыть, но я родился спортсменом. И появились люди, помнившие мой успех в спорте. Это была грузинская четвёрка. Узнав, что я больше не гоняюсь, они упросили меня подготовить их к важным для них соревнованиям в Москве. Провозившись с ними месяц, я открыл "стаж" своей тренерской работы. 
Загребного этой четверки я где-то раньше видел. Он напомнил - 62 год. Действительно, осенью 1962 года руководство ЦСКА приказало нам троим - Николаеву А. Н., Иванову В. Н. и мне отправиться в Грузинскую ССР. В те годы центральными спортивными, а следовательно, и политическими мероприятиями государства, были Спартакиады народов СССР. Партия и правительство придавали огромное значение этим соревнованиям. Набор видов спорта был обязателен для всех республик Союза. Академическая гребля входила в этот набор. Юниоры, по-наивности, вскричат: какая к чёрту гребля в Туркмении или Таджикистане? - стране нужен хлопок, много хлопка. И будут не правы: во всех республиках были военные округа, были там и солдаты, призванные из России, Украины, Прибалтики. Среди них были спортивные ребята, в том числе и академисты.  
Конечно, были и неудачи : я личными глазами видел переворачивающиеся восьмёрки на финишной прямой - видимо, ребята сильно уставали.  
Руководство Грузинской ССР поступило весьма разумно: пригласило самых квалифицированных в мире представителей академической гребли помочь вывести на современный уровень местных гребцов. Для юниоров скажу кто десантировался в Тбилиси поздней осенью 62 года, чтобы помочь братскому грузинскому народу наладить греблю: Вячеслав Иванов - олимпийский чемпион 1956, 1960 годов, Чемпион Мира этого 1962 года, Аркадий Николаевич Николаев - тренер В. Иванова и нашей двойки парной - мы с О. Тюриным были вторыми на этом Первом Чемпионате Мира. Почему приехал в Грузию только я? - так решил Николаев.  
Нашим непосредственным начальством теперь стала национальный герой Грузии, призёр Олимпийских игр 1952 года в метании диска Нина Думбадзе. Она была начальницей "Школы высшего спортивного мастерства" Грузинской ССР.  
К нашему приезду были вызваны со всей республики все тренера всех видов гребли. Аркадий Николаевич должен был пару недель вести семинары с тренерским составом. Для меня пригнали человек 30 ребят, увлечённых греблей. Они должны были присутствовать на моих занятиях по ОФП. Среди них был и тот паренёк, что загребал в четвёрке, захомутавшей меня в Москве летом 1967 года. Работать мы с Николаевым должны были во Мцхете -  тысячу лет назад бывшей столицей Грузии. Сейчас- небольшой город в 15 км от Тбилиси. 
Если вы, въезжая в город, сразу повернёте направо, то окажетесь у моста через Куру. Вы широко раскроете глаза, а рот сам откроется - я так  себе и представлял рай, Эдем, где все мы окажемся впоследствие, если будем хорошо себя вести.  
Так же были, наверное, взволнованы и Михаил Юрьевич или Борис Леонидович - я имею в виду Лермонтова и Пастернака - которые стояли на этом же месте, потрясённые увиденным пейзажем. Стихи их об этих событиях известны всем.  
Когда у нас с Николаевым прошёл столбняк от этой красоты, мы занялись делом. Перед нами было моё рабочее место: мост через быструю Куру, а дальше горы. Весь горизонт заставлен горами и только один разрыв в них для Арагви, которая вливается в Куру в километре справа от нас. Там же, на гребне хребта - храм Джвари ( помните "Мцыри"?). Аркадий Николаевич обвёл рукой весь окоём от ближайшей тысячеметровой горы до Джвари и предположил - тридцатка? - я согласился - часа три. 
Николаев пошёл образовывать своих клиентов (говорю ответственно : то, что он рассказывал им - было совершеннейшей новизной для них), а моя толпа полезла в гору.  
Я любил горы и любил бегать по ним. Откуда у меня это чувство взялось - не знаю: все мои предки жили в степи или лесостепи.  
Когда мы, поднявшись на первый хребет, слетели по крутейшей осыпи из мелкой гальки к Арагви, мои ребята больше не матерились страшнейшим образом на непонятном мне тогда языке - они испытывали большую усталость; очевидно было, они не готовы к такой нагрузке. 
Перейдя вброд реку, поднялись на второй хребет и вот перед нами храм. Подождали отставших, попили сладкой родниковой воды, съели по куску сахара, чтобы "расколоть" печень.  
Отсюда, от Джвари город был как на ладони. Посередине его желтел маленький с этой высоты, а на самом деле огромный тысячелетний собор Светицховели - мировая драгоценность. Нам осталось добежать до него, а там и мост через Куру. Встретили нас ученики Николаева. Они выглядели распаренными и уставшими -  у Аркадия Николаевича не забалуешь. Через двадцать лет ( я свидетель) наша мцхетская беготня может и забылась, но способность пробежать по горам тридцатку любым гребцом с тех пор стала простой необходимостью.  
Собственно гребная база находилась на "Тбилисском море" - водохранилище вблизи Тбилиси. Там мы проводили практические занятия уже в лодках. Задача - дать импульс развитию современной грузинской гребле - я полагаю, была решена.  
Все виды гребли появились в Грузии в пятидесятых годах двадцатого века. Тому есть простое объяснение: гребцам на воду надо было выходить не в апреле, а в феврале.  
По большому счёту, советская гребля, в том числе и академическая, должны быть благодарны Грузии.  
Много лет подряд в феврале-марте, когда у нас в России ещё морозы, почти все гребцы слетались в город Поти. Такое надо испытать: с лыжных трасс очутиться в лодке на тёплой реке и вдыхать запах тысяч цветущих растений! 
Река называется Риони и она режет город Поти надвое. Если, сидя в лодке, зазеваешься или увлечёшься, то окажешься в море, которые зовётся Черным. А, если тебе надоест быстрая Риони, то к твоим услугам в шести километрах от города озеро Палеостоми - это тридцатка в периметре.  
Вся эта местность называется Колхида (помните, аргонавты, золотое руно?). 
Иногда, команда ЦСКА - ВМФ и сборная СССР изменяли Грузии: в феврале 1964 г. мы были в азербайджанском Мингечауре (сейчас Мингечевир) на реке Кура. Здесь широкая река спокойно выливается из огромного водохранилища. Мощную плотину построили после войны пленные немцы. В километре от города горы - высокие холмы - начало Кавказа.  
Уж побегал мы по ним досыта! Уж покатались по Куре всласть! Здесь был заложен хороший фундамент подготовки к Олимпийским играм 1964 года. Кстати, здесь в 66 году начались съемки фильма "Королевская регата" - я свидетель.  
С моей первой четвёркой я больше не встречался, пока в 71 году Николаев уже в статусе пенсионера не пригласил меня поработать с ним в Грузии. Его задачей было создание приличной национальной восьмёрки. Уговаривать меня не пришлось: у преподавателей роскошный отпуск, тренировать - преподавать я большой любитель, ну а Грузию просто любил. Денег я не требовал - грузины делились со мной своей природой. Работали мы в горах, в курортном местечке Сиони. Вода - водохранилище длиной 2,5 км, шириной 1,5 км; глубина метров 150 - на дне большое село с храмом.  
Аркадий Николаевич раскрылся мне с неожиданной стороны - как хлюпика, я его, конечно, не знал, но это был мощный администратор. Вам нужна классная восьмёрка? - делаем следующее...! И забегали начальнички: жилье, пищеблок человек на 30, два плота, две конструкции с ворохом очень приличных лодок и вёсел.  
Появился контингент: а что?- приличные ребята - видно условия были им предложены впечатляющие.  
Отобрал Николаев себе человек 10, пару рулевых- мотористов, а остальных мне. Дал даже моторку с "Вихрем". В этом "остатке" были и два паренька из той "московской" четвёрки.  
Аркадий Николаевич не переставал удивлять меня - ну чисто геодезист: флажки, верёвки, человек двадцать и к концу дня дистанция: две тысячи, шесть дорожек, отметки каждые 250 м, - а в чём пафос?, спросите - горы растут прямо из воды  и не регулярно, а образуя кучу заливов и... -свиньи.  
Свиньи, конечно, чьи-то, но абсолютно дикие и их сотни. Мыло, верёвки - всё сожрут и на тебя смотрят внимательно.  
Дистанция, созданная Николаевым, существует до сих пор - памятник, однако. Аркадий Николаевич сколотил восьмёрку, спокойно смотрящую в будущее. Двое из этой команды в следующем году поехали в Мюнхен на Олимпийские игры. Из моего "остатка" проявили себя те двое "московских". Выступали они прилично, что даже их зав. базы "Спартак" во Мцхете получил звание "Заслуженный тренер Грузинской ССР".  
Прошли годы и многие из тех двадцати "первозванных" стали тренерами, некоторые заслуженными, в том числе и те из моей двойки.  
Они приглашали меня то в гости, то поработать с их командами. Продолжались эти мои удовольствия пока не развалился Союз, нужных друг другу республик.